Поддержать нас
Беларусы на войне
  1. «Могилев, че за взрыв?» В Threads обсуждают возможный дрон — спросили в МЧС, что это было
  2. Пять лет назад эта беларусская компания громко разорвала контракт с немецким брендом. Теперь ей грозит банкротство
  3. Власти подмяли под себя электронные обращения, а когда пошли жалобы в соцсетях — стали угрожать. Эксперт — как быть людям в этой ситуации
  4. «Взяла телефон Романа — и увидела переписку c бывшей женой, она отправляла ему фото нижнего белья, своего тела». Большое интервью Софьи Сапеги — часть вторая
  5. Не в консульствах. Где будут брать отпечатки пальцев у беларусов с иностранными ВНЖ и паспортами
  6. Власти Беларуси планируют открыть авиасообщение с США
  7. Главные герои произведений — Калиновский и репрессированные друзья. Пять пунктов о величии этого классика беларусской литературы
  8. Сын главы МВД возглавил Центральное РУВД Минска
  9. «Это демонстративное унижение». Спросили у эксперта, почему КГБ взял под крыло Лицей БГУ
Чытаць па-беларуску


В новом выпуске ТОКа известная юристка, бывшая заведующая кафедрой международного права факультета международных отношений БГУ Екатерина Дейкало рассказала, как ее увольняли из университета, пишет «Наша Ніва».

Екатерина Дейкало вспоминает, что в 2020 году ей дали понять, что не будут продлевать контракт в БГУ. Но поскольку ее должность занимают по итогам конкурса, она подала необходимые для этой процедуры документы.

«Я понимала, что если они сейчас не продлят мне конкурс, я буду скандалить», — замечает Дейкало.

Но на нее нашли способ воздействовать.

«Для кого-то было достаточно разговора. <…> Для кого-то вообще не нужны разговоры, просто намек. Но для меня, видимо, стало недостаточно, и ко мне пришли с обыском в один прекрасный день. По заказу проректора БГУ по безопасности».

Дейкало вспоминает, что слышала разговоры тех людей, что проводили обыск:

«Я слышу, что они говорят: „Позвони заказчику“. Я говорю: „Интересно, кто меня заказал?“ Они говорят: „Подумайте, где вы работаете“».

После обыска Екатерину задержали, и она три дня провела на Окрестина. «Там я приняла решение уходить. Я сама поняла, что больше не могу работать в БГУ, который вот так делает», — говорит Дейкало.

Но после освобождения ее вызвали на разговор:

«Заместитель декана, который со мной разговаривал, не смог как-то сам справиться с этим. Поэтому позвал Елену Анатольевну Достанко, которая теперь декан. Очень по-человечески, с человеческим состраданием [разговаривали].

И они начинают тебе: „Вот, понимаешь, такая ситуация… Да, конечно, у нас нет танков, чтобы их победить, но что ж делать, ведь это для твоей же безопасности. <…> Давайте вам поможем, может быть, устроиться куда-то на работу, в другой вуз. <…> Вы же знаете, на что способны эти люди», — вспоминает Дейкало некоторые обстоятельства разговора, и добавляет, что такой стиль создавал впечатление того, что собеседники сопереживают, «просто они не могут».

«И это же ужасно, это нормализует. И как бы получается, что неловко уже и сказать, что они тебя репрессировали. Ты что, вот эта душевная беседа с Еленой Анатольевной, это что, репрессия? Нет же. Ах ты неблагодарная», — утверждает Дейкало.